Дело о бездомной профессорской голове…

                                                           Фельетон

Из сообщения в местной прессе:

   «Стали известны подробности заседания общественного совета при Департаменте культуры Воронежской области, состоявшегося 25 февраля с.г. Разобравшись с Театром кукол «Шут» (в чём ?), совет под руководством Бронислава Табачникова  всерьёз (!)  занялся Областным художественным музеем имени И.Н Крамского ( о чём ???).  На заседании заслушали директора музея, почетного академика Российской Академии художеств Владимира Добромирова. Выслушав отчёт директора, Члены Совета рекомендовали ему сократить число выставок, «которое порой превышает все мыслимые пределы».
   Кроме этого направления, руководитель и сотрудники музея должны отныне сосредоточить всё внимание на решении актуальных задач развития (?). Под этим подразумевается прежде всего насыщение музея современными средствами оборудования, современной светотехникой и …»

   В славном городе N очень известная и уважаемая династия скульпторов несколько лет тому назад изваяла бронзовую голову почтенного в культурных кругах, профессора Якова Брониславовича Махоркина. Этот подарок городу был заслуженно преподнесён в честь человека, столь много сделавшего в культуре губернии, региона и в целом Российской Империи. Ни у кого  не возникло  сомнения относительно прижизненного воздаяния, признания его (Махоркина) заслуг и увековечения в назидание потомкам. Его старания бескорыстного служения государственному  поприщу, его искреннее стремление воспитать молодую поросль в духе высоких патриотических и духовно-нравственных началах, безусловно, заслужили внимания культурной общественности. Да и голова была создана для губернской выставки художественных произведений.

   Многие годы Яков Брониславович преподавал Марксистко-Ленинскую философию в лучших университетах N-ского города. Затем времена неумолимо изменились и флюгер его огромного носа повернулся в ту сторону, которую указали власть предержащие.  Наш профессор, не долго теряясь,  в новых условиях бытия ударился в психологию, консультируя местную футбольную команду. Затем он открыл в себе удивительные способности излечивать людей, страдающих любовью к выпивке и страстью к табакокурению. Но самое удачное жизненное времяпрепровождение профессор Махоркин нашёл в культурологии. Тут ему за последние десятилетия не нашлось равных в познаниях культурного пространства, отдельно взятой губернской провинции. Многие за глаза так и называли его: «наш ходячий Перикл», да чего уж: «наш местный Виталий Вульф». Якову Брониславовичу это льстило, он упивался значимостью своей личности на губернских просторах, степенью влияния в культурных кругах местной далеко не всегда просвещённой знати, количеству цитирования в СМИ и неподдельным воздыханиям  юных студенток.

    Его красноречие было во времена, описанные здесь, как никогда востребовано. Он благодушничал в узких кругах своих знакомых, его велеречивые умозаключения  слушали на театральных премьерах, юбилеях, общественных чтениях и иногда на похоронах современников. Мало кто в губернии мог с ним сравниться в философско-теологических сравнениях и схоластических образах. Не было ему равных и в энциклопедических  познаниях. Тут профессор Махоркин мог запросто заткнуть любого умника за пояс.

   И вот наступил момент, когда Яков Брониславович созрел для прижизненного изваяния как выдающейся личности современности в скульптурном портрете, ибо слово его уже было впечатано навсегда в книгах и умах губернского простолюдина!

   Сказано – сделано. Авторы бронзовой головы не стали упражняться в абстракционистском изображении культурного деятеля. Уж если голова яйцеобразная то пожалуйте, если уши слоновьи - нате вам на милость, нос кощеевый – милости вам соизвольте!

   Голова, по мнению Якова Брониславовича Махоркина, должна была встречать всех прибывающих в город N на железнодорожном вокзале. Но железнодорожники от неё отмахнулись, помня, что ещё совсем недавно и с большим трудом избавились от «Железного Феликса», который пугал гостей губернии, намекая на всевидящее око КГБ СССР. Затем была слабая попытка внедрить голову в приёмной у Губернатора, но там нашлись умники, которые указали профессору на его место и что если там и будет стоять голова, то только действующего Губернатора и то до того момента, пока её ему не снесут!

   И тут наш культурный деятель вспомнил о Краеведческом музее, где он уже видел подобную голову, но только мраморную - Императора Александра I Павловича. Яков Брониславович немедленно направился к директору музея Изяславу Вальдемаровичу Миролюбову. Вспомнив какую-то книжную мысль, он с порогу разоткровенничался:

«Я  незначащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о мне заботились. Я испытал много на веку своём, претерпел на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже на жизнь мою, и что теперь, желая успокоиться, ищу избрать наконец место для пристанища моей бронзовой головы, и что, проживая в этом городе, почёл за непременный долг засвидетельствовать свое почтение наипервейшему  хранителю музейных ценностей».

   Изяслав Вальдемарович был сражён сладострастной речью Якова Брониславовича. Он не сразу сообразил о какой голове идёт речь, и  уж тем более ему не могла прийти мысль в голову, что её-то (бронзовую) он и должен был выкупить за счёт средств музея и на радость горожанам. Круглая сумма, обозначенная профессором, вообще повергла в шок Миролюбова. Он за всё время служения родному музею никогда не расписывался в закупочных ведомостях с такой неподъёмной цифрой. Эта цифра подкосила его здоровье, он сказался больным и на месяц слёг с температурой в домашнем очаге.

   Не таков был наш Яков Брониславович! Он рук не опустил, а напротив, укрепился во мнении, что его бронзовая голова должна стоять в губернском музее и на самом видном месте. Вскоре почтенные деятели искусств собрались на очень уважаемое заседание. Туда вызвали и хворающего Изяслава Вольдемаровича Миролюбова. В работе его музея и при непосредственном его попустительстве нашли массу недостатков. С улицы, при входе в музей, постоянно гадят на голову посетителям вороны, в туалете крадут систематически освежители, лампочки горят у экспозиций тускло, в залах пахнем мышами, сотрудники не соблюдают правил этикета, мухи бьются в окнах, грибок в подвалах, на экскурсиях раздаются неприличные зубоскальства и на дворе погода всегда стоит хмурая! Этих обвинений хватило бы с лихвой, чтобы уволить директора музея  как лицо, потерявшее доверие у Департамента губернской культуры.  Но, если Изяслав Вольдемарович изыщет средства на приобретение бездомной бронзовой головы Якова Брониславовича Махоркина, то простят ему и мух, и голубей, и древесных жучков.   

   Кроме того, профессорская голова не только должна быть прописана в музее, но и снабжена сенсорной панелью для словесного изречения из уст её на задаваемые темы. На том дружно и порешили, дав директору выставочных площадей на решение проблемы очень короткое время и не обещая никаких финансовых вложений.

Сергей Куницын.