Любое совпадение с событиями, людьми и поступками автор считает чистой воды совпадение, не имеющее ничего общего с реальностью!

Вечером три престарелые и известные (как им казалось) балерины: Фаня Тролова, Кэт Юбых и Маргаритка (фамилии её всё равно в театральных кругах никто не знал) сидели в местном актёрском кафе, пили очаковский джин-ёбик, закусывая килограммом замороженных креветок. На этот раз всю компанию угощала полоумная Маргаритка. От Кэт всё равно никто в жизни не дождался бы проставы. Все знали её, как жлобиху и пожизненную халявщицу. А от этой народницы, Фани, последний раз на фуршетах видели только побитые дачные яблоки и дешёвое полусладкое вино, купленное на распродажах в «Ашане» и то от поклонников.

Захмелевшие подруги обсуждали недавний отъезд труппы театра в Аргентину. Всех просто так и раздирала история этого успешного отъезда, когда так много было выпущено змеиного яда (и это в предстоящей новогодней змеи). Когда всё весьма удачно сложилось с изгнанием со всех постов Смычковой, и когда Фаня заполучила желанную должность художественного руководителя местного танцевального кружка.

-Фаня,- спросила наконец-то Кэт, а как ты с такой маленькой костлявой жопой ухитрилась разместиться на три руководящих стула: на стул преподавателя в местном ВУЗе, руководителя профсоюза и танцевального чушка?

- Ну, ты и дура, Кэт. У меня, что нет прелестей и женских секретов, - Отвечала Фаня.

-На себя, колоша полюбуйся, ещё ко мне на работу просилась. Неблагодарная распутница!

У Фани дрожали тонкие губы от глупого упрёка Кэт. Она была в полном расстройстве. Эта ходячая, кривая «хозяйка медной горы» наступила на её – народную гордость, упрекнула,  бог знает в чём.

- Ну,  ты и сволочь, Кэт!— заметила Маргаритка, - так вот нашу народную - обздёхать!

- Ой, кто бы упрекал меня! От кого слышу?! - возразила  горбатая Кэт, - ты, Маргаритка заебала своими скандалами местный  танцевальный клуб, достала своими кляузами губернаторшу, завалила скандальными комментариями интернет-журнал «Даниловский  Вестник», и плюнула в мирового судью на последнем заседании по твоему иску. Тебя, прошмандовку, два пристава за ноги выволокли из здания суда, обоссали на  ступеньках правосудия и отказали в твоих миллионных исках к Джоржию Натановичу Забывчивому. Над твоими, восточными жоповиляниями, оборжалась вся публика на «Ю-Тюбе».  Больница на Кащенко по тебе плачет! Не удовлетворённая ты наша,  Маргоша!

-Это ты мне такое внемлешь?- вспыхнула Маргаритка, - ты, которая наставила рога Мосте Жедрину –благороднейшему и  непьющему  мужчине. Ты, чью похоть знает весь театральный мир, и чьё ненасытное чревовлияние, охватило весь провинциальный городок! Чтоб ты в пуанты обосралась на сцене, горбатая ящерица!

-Ну девочки, к чему эти упрёки  и сплетни? – пыталась остановить нарастающий конфликт Фаня Тролова.

-Я же, например не упрекаю Кэт в том, что она уже пол кило этих вонючих креветок смахнула под столом себе в сумочку! Ну,  хочет человек в дом прийти не с пустыми руками…..

- Что ты такое несёшь, Фаня,- закипела Кэт.

- Твоя тёзка в Ленина стреляла со спины. И ты такая же, гюрза подколодная!

- А почему креветки-то вонючие, - включилась Маргаритка, - я Фаня от тебя такого не ожидала!

- Сама-то в пляшущий  чушок неспроста устроилась. Понятное дело, там молодёжь учится. Найдётся жопе народной дел не в проворот. А ещё общественница, с самим Калягиным и Басилошвили по собраниям в столице тусуется. Бесстыжая ханжа. Ещё Младу Виванову в любви в гримёрках признавалась, а сама уже в сторону 24-й раздевалки глаза косила, распутница!

- Да, Маргоша, я туда косилась и не зря, - ехидно съязвила Фаня, - а ты хоть шею сверни, на тебя никто в театре не глянет. Вот ты и шастаешь по порно-сайтам, там писюн живой разглядываешь. И нечего дирижёру  Манисичкину  рожу свою лошадиную свешивать в оркестровую яму. Он там репетирует, а не на поёбушки приходит оторваться,  коза бешенная!...........

Спор балерин в кафе затянулся до поздна. Со стороны казалось, что сидели три светские порядочные львицы, мило улыбались и о чём-то творчески обменивались мнениями. Пока… пока  уборщица Глаша,  не разъебала их артистической шваброй по копчикам из казённого заведения.

-Шалавы театральные!

 Последнее, что они услышали за своими спинами.